10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

1. Шигози Обиома “Рыбаки”

Молодой нигерийский писатель Шигози Обиома с романом “Рыбаки” вошел в шорт-лист Букеровской премии 2015 года, но до нас перевод добрался только в этом году. Поскольку дебютный роман удался настолько, что его номинировали на всевозможные премии (не только Букер, но и Guardian First Book Award, и The Center for Fiction First Novel Prize), то Обиома постарался уже на ходу придать роману социальной значимости: мол, вот у меня в романе появляется пророк-безумец и три брата, так братья – это три основных нигерийских племени, а пророк – английское иго. Конечно, роман Обиомы важен – не так в мировой литературе много нигерийских голосов (они, конечно, есть, но пока такое ощущение, что за них громче всех отдувается одна Чимаманда Нгози Адиче). Но “Рыбак” – это не просто очередная телега на коммерчески острую тему, склепанная из досок, которыми нужно охаживать народ, чтобы до них побыстрее дошло: колониализм – это зло, и Африка в огне. Нет, роман Обиомы – это на самом деле прекрасная, очень крепкая история о том, как было у отца три сына, и однажды они встретили пророка, который одним словом чуть не разрубил всю их семью до самых родственных связок.

2. Ханья Янагихара “Люди среди деревьев”

Даже, пожалуй, хорошо, что Янагихару у нас переводят не по порядку. Для тех, кто прочитал “Маленькую жизнь”, “Люди среди деревьев” могут стать чем-то вроде нелинейного зеркального продолжения ее черной-черной сказки. В “Маленькой жизни” читатель выкручивал себе глаза над калейдоскопными страданиями человека, подвергшегося насилию; в “Людях” показан взгляд сильного на слабого, история человека, который оказался в ситуации, когда он заведомо сильнее не просто окружающих, но буквально всего окружающего, и он этой ситуацией пользуется.

В основе романа лежит реальная история нобелевского лауреата Дэниэла Карлтона Гайдузека, который открыл редкое заболевание у одной из народностей Папуа-Новой Гвинеи, но прославился, увы, совсем не этим (он попал под суд по обвинению в растлении собственных приемных детей). Внутреннее устройство этого романа – особенно если его сравнивать с подчеркнуто нереальным, отгороженным миром “Маленькой жизни” – с виду как будто бы понятнее, привычнее. Здесь есть узнаваемые структурные и сюжетные черты, от дневниковых вставок до будней антропологов (с обрядами инициации и поеданием черепашьей плоти, само собой), но в какой-то момент, незаметно для читателя, “Клуб кинопутешественников” воспринимается как сцена из “Даун-хауса”, когда ноги Настасьи Филипповны уже съедены и ничего ты тут не поделаешь.

3. Себастьян Фолкс “Энглби”

Когда речь идет о каком-нибудь безусловном шедевре Себастьяна Фолкса, то на роль этого шедевра обычно все, не сговариваясь, назначают его чрезвычайно длинный роман “И пели птицы…” о любви с привкусом Первой мировой. И за этим огромным во всех смыслах романом, где здравый смысл иногда, увы, тонет в пороховом дыму, как-то всегда теряются остальные его произведения – а уж “Энглби” и подавно.

“Энглби”, пожалуй, самый странный роман Фолкса. В хорошем смысле слова, потому что, в целом, это роман о том, как писатель решил побыть Хичкоком и у него получилось. Более того, Фолкс то и дело съезжает с тонкого психологического нуара в темноту ночных кошмаров, и ему на этой грани удается хорошо балансировать – без провалов в темную область кишечника. В романе мы следим за большим отрезком жизни некоего Майка Энглби, студента, журналиста, желчного наблюдателя за людьми и людской природой. Но вокруг Энглби все время происходит что-то странное – исчезновения, убийства – и, несмотря на то, что всю книгу мы фактически не покидаем головы Энглби и понимаем, что он чего-то недоговаривает, искажает факты и вообще переделывает реальность словно кубик Рубика, ответить на вопрос: “Он или не он?” все равно не получится до самого конца романа.

4. Майкл Шейбон “Лунный свет”

Когда у Майкла Шейбона умирал дедушка, тот сидел возле его кровати в больнице. Его поразило, что дед – под воздействием то ли обезболивающих, то ли близкой смерти – рассказал ему за эти десять дней медленного прощания с жизнью кучу семейных историй и анекдотов, которых Шейбон раньше вообще ни разу не слышал. Так вот, эта книга – головокружительная история целой жизни, которая, как водится, вмещает в себя весь двадцатый век. Она как будто бы о том самом реальном дедушке. Но на деле это псевдомемуар, в котором Шейбон жизнь своего деда попросту домысливает. За 10 дней в больнице выяснилось, что он очень мало о нем знал, так почему бы его деду не взорвать, скажем, мост и не поработать над созданием ракеты? Не поймать нацистского преступника и не влюбиться в актрису? Новый роман Шейбона – это одновременно и выдумка, и правда – какой она предстает не в реальности, а в наших воспоминаниях.

5. Пол Бейти “Продажная тварь”

Бейти – букеровский лауреат прошлого года, высказавший трехсотстраничным рэпом все, что он думает о состоянии современного американского общества и, в особенности, о его отношении к расизму. (Спойлер: все плохо и с обществом, и с расизмом.) Его главный герой – чернокожий, которого судят за то, что он использовал рабский труд и организовал расовую сегрегацию в местной школе. В дальнейшем роман бойко катится по колесам сюжетного абсурда, стилистически прыгая от Кафки до Канье Уэста, но именно этим своим разноуровневым – подчас идиотским, подчас гениально идиотским – многоголосьем роман, в первую очередь, и интересен. Тематика-проблематика и прочая –атика романа вполне понятна: это роман о том, что расизм – это плохо; а то, что некоторым людям это до сих пор приходится по сто раз повторять – просто ужасно. Зато стиль и сам голос рассказчика, который умело сочетает сортирные шутки с энциклопедическими знаниями, определенно заслуживает внимания.

6. Жоэль Диккер “Книга семьи Балтиморов”

Жоэль Диккер – это тот швейцарский француз, который написал американский по духу роман “Правда о деле Гарри Квеберта”. Роман имел такой успех, что Квеберт решил ловить удачу за звездно-полосатый флаг и написал не только еще один американский роман, но и своего рода побочную линию к “Гарри Квеберту” (и, кстати, планирует трилогию). Писатель Маркус Гольдман теперь расследует дела своей семьи – точнее, ее балтиморской ветви, богачей, которые много лет подряд жили в атмосфере непрекращающейся золотой вечеринки у Гэтсби (яхты, пляжи, шампанское, частные школы, дома в Хэмптонс и прочие пахнущие деньгами атрибуты счастливой жизни). Но тут, разумеется, что-то случается, что-то ломается, у балтиморских Гольдманов кончается их золотой период, на свет лезут унавоженные несчастьем семейные тайны, и Маркусу предстоит выяснить, нет ли тут материала для еще одной книги.

7. Ричард Руссо “Эмпайр Фоллс”

Наконец-то у нас купили права на Руссо – пулитцеровского, между прочим, лауреата и одного из самых важных современных американских писателей (сериал “Эмпайр Фоллс” снят по его роману). Чем же прекрасен Руссо? Если честно, то попросту своей искренностью и какой-то заметной незаметностью. Этот человек еще раньше Франзена написал о том, как легко поехать головой в маленьком американском городке, потому что заводы стоят – все ушли в баристы; но сделал он это с невероятной нежностью к жителям таких маленьких умирающих городков (которые, если честно, мало чем отличаются от жителей какого-нибудь нашего Усть-Пыпинска). Но там, где у условного Большого Американского Писателя тлен, сатира и альцгеймер, у Руссо все сводится к простым историям – развод, проблемы с детьми, с работой вот что-то делать надо, но сводится так, что в какие-то моменты роман начинает звучать посильнее Франзена – как жизнь всегда посильнее фейсбука.

8. Уильям Голдман “Принцесса-невеста”

Фильму “Принцесса-невеста” в этом году исполняется 20 лет, но роман Уильяма Голдмана, по которому, он собственно и был снят, на русском языке выходит только сейчас. Можно, конечно, много говорить о том, что это классика – и литературы, и кинематографа, и даже интернет-мемов. Это тот самый фильм и та самая книжка, подарившие миру фразу “Привет, я Иниго Монтойя. Ты убил моего отца, приготовься к смерти”. Как выяснилось, главное достоинство фильма “Принцесса-невеста” в том, что он не хуже книги, и теперь мы, наконец, можем в этом убедиться. Конечно, книга была написана в 1973 году и от него за версту несет постмодернизмом (Голдман оснащает сказку о Лютике и Уэстли редакторскими врезками, сносками, вставками, кольцевым нарративом и рассказами о жене). Но юмор, благодаря которому стал популярен не только роман, но и снятый по сценарию Голдмана фильм, достаточно универсален, чтобы дожить до сегодняшнего дня в целости и сохранности.

9. Дэниэл Коул “Тряпичная кукла”

На разных книжных ярмарках, фестивалях и в прочих местах литературной купли-продажи такие истории обычно растут как алисы после грибов. Один автор был таким талантливым, что издатель дал ему миллион долларов, едва увидев, как называется файл с его рукописью, потому что автор, конечно, будущий Стиг Ларссон, Стивен Кинг или все вместе сразу. Как правило, потом эти истории тихонько затухают, автор сдувается еще на стадии бета-чтения или не оправдывает возложенного на него аванса. История Коула действительно похожа на такую издательскую сказку. Писатель довольно долго проработал на скорой, насмотрелся во время работы всего и написал кинематографичный триллер, в котором фигурирует кукла, сшитая из человеческих частей. Говорит, вдохновлялся творчеством Джей Кей Роулинг. Издатель получил рукопись и в течение 48 часов заключил с Коулом договор и выплатил ему шестизначный аванс. Нам же только осталось посмотреть, стоит ли он своих денег.

10. Адам Робертс “Нечто в себе”

Это и хоррор, и научная фантастика, и любовное письмо Канту. Сказать по правде, это такой идеальный роман для гиков – о природе всего. Ощутимую часть романа два мужика разговаривают о философии, однако делают они это на одинокой станции в Антарктике. И приехали они туда, чтобы попробовать установить контакт с внеземной цивилизацией. Разумеется, вскоре выясняется, что с внеземной цивилизацией установить контакт проще, чем друг с другом – и вот, пока физики ссорятся и пытаются головой объять необъятное, от теории искусственного интеллекта до ноуменов, во льдах за окном что-то начинает шевелиться… Этому роману как раз таки не повезло с тем, что его слишком часто со всем и со всеми сравнивали – от “Улисса” до “Нейроманта”, от Томаса де Квинси до Лавкрафта, но здесь как раз тот случай, когда уже стоит заметить, что делает сам Робертс. А он просто-напросто делает страшный-престрашный триллер из разговора за жизнь между двумя нердами. И это круто.

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

10 главных переводных романов 2017 года по версии Esquire

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *