– Фран не любит, когда Марк уходит гулять в сад без неё.

Он теперь часто так делает, а Фран сидит у окна и смотрит, как Марк открывает калитку и уходит. Его рука на секунду замирает на ручке…он чувствует, что Фран смотрит…её взгляд… и он оглядывается, но потом всё равно уходит.

Раньше Марк всегда брал Фран с собой. Они подолгу гуляли вместе и разговаривали, они рассказывали друг другу обо всём. И Фран в то время не чувствовала, что раздражает его. А Марк тогда верил, что Фран поправится и во всём помогал ей.

Теперь всё иначе… Он почти не говорит с ней. А когда говорит, то всегда раздражён, всегда недоволен ею, и они часто ругаются. Теперь, когда Марк идёт гулять, то специально отвозит её наверх, чтобы она не поехала за ним. А Фран – она спокойно сидит, ни о чём его не спрашивает, она просто принимает то, что он делает. Так они и молчат, пока он поднимает её по лестнице.

А однажды, я помню, было так странно, они поругались как-то совершенно особенно, такого раньше не бывало…
Это было наверху, в коридоре… Марк за что-то рассердился на Фран…

– Это всего лишь деревяшка! – крикнул Марк и выкинул болванчика в окно.
– Зачем?! Зачем?! – заплакала Фран, но встать и спуститься за болванчиком она не могла. Она только в сердцах ударила Марка и заплакала сильнее.

Всего лишь деревяшка – болванчик, распластался на сырой гравиевой дорожке под окном, ручки и ножки так неестественно раскинулись в стороны, а синяя шинель запачкалась.

Фран вытерла слёзы, развернула коляску и поехала к себе в комнату. И только у самой двери остановилась и не оборачиваясь, сказала спокойно и твёрдо, – Марк, принеси его. Вот как было…

Знаешь, а ведь эта игрушка – болванчик, занятная вещица. Это редкая деревянная кукла ручной работы, кажется времён Первой французской республики. Потому как на болванчике форма лейтенанта французских войск того времени, а поверх мундира синяя шинелька. Это поразительно – форма точная копия настоящей, и работа по дереву ну просто отличная! Руки, ноги, туловище – я такой тонкой и точной нигде не встречал. Но вот что странно в этой кукле – у неё нет лица, просто голова, гладкое круглое дерево, как у болванки для шляп. От того-то Фран и назвала его болванчиком. Так вот, она необычайно им дорожит. Думаю, Фран кое-что знает об этом болванчике, кое-что очень интересное… Он исполняет желания.

Понимаешь, такие игрушки – они не простые, они не существуют сами по себе, к ним прилагается какая-нибудь легенда или слух. Конечно, чаще всего это пустая болтовня, но иногда нет…

И вдруг он надолго замолчал. Сидел так задумавшись, с широко раскрытыми глазами, будто удивляясь… А я тоже молчал. Боялся его окликнуть. Выдернуть из тех мыслей, что так внезапно поглотили его. Потом я подумал, что может он вообще забыл, о чём только что говорил. Но тут он как дёрнится резко.Встряхнулся так, посмотрел на меня мельком и продолжил…

– А, да!.. И вот какая штука, после той их странной ссоры я понял, что они уже никогда не поладят, как раньше. Я почувствовал тогда смутно – что-то в них изменилось навсегда. Я не решался раньше признавать это, но в тот вечер…

Знаешь, Альберт, всё стало так плохо, всё изменилось к худшему с того дня, как врач сказал, что Фран не поправится, не сможет снова ходить. Да, я долго не хотел думать, что Марк такой… слабый, так что ли… Как он вёл себя с Фран раньше и как теперь… Он даже выкрикнул однажды, что Фран сама виновата, что упала, никогда не смотрела под ноги, вечно падала и теперь, вот – получила.
Теперь ты понимаешь, зачем ей этот болванчик?..

***

– Фран, скажи, зачем ты вчера ночью была в саду? Я видел тебя там, видел, как Тоня тебя отвозила туда…
– Я просто гуляла. Там так тихо и хорошо. Знаешь, когда ходишь по дорожкам, камешки так приятно шуршат… Я кое что вспоминаю… Я вспоминаю, как мне было хорошо там ходить, самой ходить. А сейчас ты спрашиваешь, зачем я была в саду, зачем я гуляю в своём собственном саду?!. Так ты теперь спрашиваешь! А раньше, когда у меня… когда мои ноги ходили, я делала что хочу, и вопросов это не вызывало!..
– Фран… перестань. Мне жаль, правда, жаль, но я же не виноват…
– Да, ты не виноват…Никто не виноват. Кроме меня. Это же я упала.
Альберт… я уже не могу вспомнить, как это – ходить, как это, когда ноги чувствуют что-то под собой…
– Фран, мне так жаль… О, Фран!.. Как мне жаль.
– Не стоит, Альберт, всё в порядке, скоро я всё исправлю… Да, я знаю, как всё поправить.
Ты умеешь хранить секреты?
– Да Фран, конечно…
– Я тоже.

Она развернулась и покатила к себе в комнату. А я остался стоять. Ясно было, что Фран и вправду что-то задумала. И в добавок, я понял, что уже несколько дней не видел Болванчика… Конечно, может быть, Фран просто не выносит его из своей комнаты, но мне всё же думается, что Болванчик уже давно не в комнате. Она сказала, что всё исправит…

Может он и вправду исполняет желания.
Но как она собирается это просить?.. То есть, что просить… – «Верни мне ноги!», – так, что ли?..
Просто не могу себе представить, каково это – не ходить?..

***

В саду было прохладно. Два фонаря, спрятавшись среди деревьев, так особенно – уютно, освещали этот влажный вечер. Фран не спеша катила по дорожке, шурша мокрым гравием.

Углубляясь всё дальше и дальше, она как-то чудно улыбалась… Будто это и не улыбка даже, а какой-то нежный трепет блуждал в уголках её губ.

Радостное испуганное волнение, как щекотка, пробежало у Фран в животе. Она застыла, глядя на огромный вяз… Там на одной из веток сидел он… Сделав рукой жест, словно отряхивает свою шинель, болванчик повернул круглую безликую головку, и гладкое дерево вдруг блеснуло в фонарном свете. Было что-то тревожное в этом внезапно вспыхнувшем блике.

– Я пришла, – тихо сказала Фран. Болванчик кивнул.
– Я знаю, вы это не просто так… Вы что-то попросите у меня за это…

Фран наклонила голову так, чтобы видеть болванчика, но в то же время не смотреть прямо на него. Ясно было – Фран боялась. Только уж чего… Этой деревянной куклы, которую сама оживила, или того, что её желание скоро исполнится… А может, она боялась Марка. Боялась, что даже после этого он не примет её.

Болванчик снова кивнул.

– Ага, значит всё-таки попросит, – мысленно подметила Фран.

Он вдруг стал раскачивать ножкой, а деревянной своей головкой уставился прямо на Фран. Будь у него глаза, так бы и сверлил её взглядом.
Фран занервничала. Она стала крутиться, как могла, а потом резко так выпалила: « Давай уже! Я хочу сегодня, сейчас!», – и тут, испугавшись своей неожиданной прямоты, смутилась и затихла.

***

Марк стоял у садовой калитки. Смутное чувство тревоги нарастало. Он, в общем-то, давно догадался на счёт болванчика, только вот как-то не ожидал этого именно сегодня.

В сад Марк не входил, маялся возле ограды в ожидании Фран. Он знал, что она уже скоро выглянет из-за деревьев, и поэтому ждал – хотел открыть перед ней калитку. Постепенно ему становилось ясно, что чувство тревоги – это вовсе и не тревога, это стыд. Ведь теперь, когда Фран выйдет к нему из сада, выйдет сама, он снова будет её любить. А это стыдно… То есть стыдно то, что он отказался от неё, когда она перестала ходить.

Неприятное это чувство, унизительное. И Марк от того, может, и бесился так на болванчика, что тот одним только своим наличием уже напоминал ему о его дурном отношении к Фран. Нет, всем конечно и так было заметно, как он вёл себя, но просто сейчас, ему было не всё равно. Теперь, когда она пойдёт… Да, это, конечно, многое меняет, и это тоже жутко Марка стыдило. Он себя за это ненавидел, но и побороть тогда не смог, а теперь вот угрызается.
Он услышал, как шуршит гравий. Это Фран. Она вышла из-за поворота и увидев Марка, на секунду остановилась, а потом быстро подошла к калитке и остановилась уже возле неё. Марк ждал… Фран ждала…
Первой заговорила Фран.

– Он это не просто так… Попросил за это, а я согласилась.

И Фран дерзко так посмотрела на Марка, мол, давай, спроси меня, что он попросил.

– Фран, ты ходишь…

Марк уставился на её ноги. Такие белые худые ножки. Особенно они были хороши от того, что двигались.

– Он попросил лицо… Знаешь, как это?.. Я расскажу. Понимаешь, ему нужны глазки, ротик, нос конечно обязателен…

Фран говорила нарочито медленно, почти тянула каждое слово, и поглядывала на Марка.

– Перестань!.. Я виноват, я знаю. И нет, наверное, возможности, что ты простишь мне вину перед тобой, но я надеюсь… Фран!.. Моя Фран…

Желание подразнить его, побольнее поддеть, куда-то исчезло. Теперь ей хотелось плакать, оттого, что не знала она, как всё поправить, как восстановить всё, что уже успели разрушить… Марк это заметил, и ему сразу стало как-то легче.

– Ещё не всё пропало, – сказал Марк.
– Да. Давай погуляем подольше, не хочется пока идти домой.

И они пошли рядом, разговаривая вполголоса. У Фран пока ещё болели ноги, будто русалочьи… Давая о себе знать каждый раз, как Фран на них наступала. Но идти всё равно было приятно. Идти было наслаждением. Лучше этого был только Марк.

– А как же лицо? – вдруг спросил Марк. – Как это ты?..
– А вот так,– и Фран протянула ему перочинный ножик в красном корпусе с белым значком.

Еще рассказы автора:

– Фран не любит, когда Марк уходит гулять в сад без неё.

Читайте также:

комментариев 9

  1. Виктор:

    Отличный рассказ. И концовка очень неожиданная

  2. Kate:

    коротко, идеально.

  3. Азазель:

    интересный рассказ!

  4. Евгений:

    А для тупых – что все-таки она сделала? Или что должна сделать?

  5. Станислав:

    По моему был уже этот пост?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *