Музы

Софья Толстая

Софья Андреевна Берс, в 18 лет вышедшая замуж за Льва Толстого, всю себя посвятила мужу и его духовным устремлениям. Она управляла Ясной Поляной, ведая счетами, крестьянами, налогами и всеми делами имения, родила тринадцать детей, пятеро из которых умерли в детском возрасте. Так или иначе, Софья Андреевна коснулась каждого произведения, написанного Толстым.

«Иногда мне было смешно читать в “Войне и мире” описание каких-нибудь обыденных фактов из нашей жизни. Например, я раз взяла руку Льва Николаевича и начала шутя целовать быстро косточки сверх кисти руки и приговаривать: январь, февраль, март, апрель, и так далее. Лев Николаевич это описал, заставив свою Наташу проделывать это с ее матерью». С. Толстая

Вера Набокова

Значение Веры Евсеевны Слоним для мировой литературы сложно переоценить. Она стала третьей женщиной Владимира Набокова, и именно ей он обязан половиной своей славы.

«У Веры был со мной серьезный разговор по поводу моего романа. Когда я, пребывая в скверном настроении, вытащил свой роман из-под груды рукописей о бабочках, я обнаружил, что, во-первых, он хорош, во-вторых, по крайней мере первые двадцать страниц могут быть напечатаны и отправлены издателю». В. Набоков

Анна Достоевская

Главная женщина в жизни Федора Михайловича Достоевского с детства зачитывалась произведениями прозаика. Она пришла к нему на помощь в тот момент, когда участились его припадки эпилепсии, а гениальные романы продавались за гроши.

«Федор Михайлович, так много и одиноко мысливший о глубоких вопросах человеческой души, вероятно, ценил это мое невмешательство в его душевную и умственную жизнь, а потому иногда говорил мне: “Ты единственная из женщин, которая поняла меня!”. Его отношения ко мне всегда составляли какую-то твердую стену, на которую он может опереться или, вернее, к ней прислониться. И она не уронит и согреет». А. Достоевская

Вера Бунина

Семейная жизнь с писателем Иваном Буниным доставляла Вере Николаевне не только радость, но и печали, связанные с нескрываемыми изменами. Тем не менее, она всегда следовала за мужем, за что Бунин ценил ее и уважал.

«Это была русская женщина, созданная для того, чтобы безоговорочно, жертвенно следовать за своим героем — в Сибирь, на рудники или в Монте-Карло и Стокгольм, все равно!…» В. Яновский

Елена Булгакова

Жена и муза, архивариус и менеджер, прообраз Маргариты из самого известного произведения Михаила Булгакова – Елена Нюрнберг, третья жена писателя, сыграла огромную роль в его жизни. Вместе они прожили всего восемь лет, и писатель умер с признанием в любви на устах.

«Пойди ко мне, я поцелую тебя и перекрещу на всякий случай… Ты была моей женой, самой лучшей, незаменимой, очаровательной… Когда я слышал стук твоих каблучков… Ты была самой лучшей женщиной в мире… Божество мое, мое счастье, моя радость. Я люблю тебя! И если мне суждено будет еще жить, я буду любить тебя всю мою жизнь…» М. Булгаков (перед смертью)

Музы

Музы

Музы

Музы

Музы

Читайте также:

комментария 3

  1. Виктор:

    Интересная новость

  2. Юлия:

    “Перед смертью жена графа Льва Толстого призналась своим дочерям: «Я виновата в смерти вашего отца». Дочери не отвечали. Обе они плакали. Они знали, что их мать говорит правду. Они знали, что она убила его своими вечными жалобами, постоянной критикой, вечными придирками. Но ведь по всем данным граф Толстой и его жена должны быть счастливы.

    Он был одним из известнейших писателей всех времен. Два его шедевра «Война и мир» и «Анна Каренина» всегда будут сиять среди литературных сокровищ мира.

    Толстой был так знаменит, что его почитатели следовали за ним днем и ночью и стенографировали каждое его слово. Даже если он говорил: «Пойду-ка я спать», его слова записывались. Теперь русское правительство печатает каждую написанную им фразу и собрание его сочинений составляет сто томов.

    Кроме славы, у Толстого и его жены были богатство, высокое социальное положение, дети. Ни один брак не расцветал под столь безоблачными небесами. Вначале их счастье казалось совершенным, слишком большим, чтобы долго продолжаться. Они вместе преклоняли колени и молились всемогущему богу, чтобы счастье их не кончалось.

    Затем произошла удивительная вещь. Толстой постепенно изменился. Он стал совершенно другим человеком. Ему стало стыдно за написанные книги и с этого времени он посвятил свою жизнь написанию статей, в которых призывал к миру, к прекращению войн и уничтожению бедности.

    Этот человек, признавшийся однажды, что в юности он совершал любой вообразимый грех — даже убийство — стал пытаться следовать учению Иисуса.

    Он роздал все свои земли и жил как бедняк. Он работал в поле, пахал, косил. Он чинил свою обувь, подметал свою комнату, ел из деревянной миски и пытался любить своих врагов.

    Жизнь Льва Толстого превратилась в трагедию и причиной этой трагедии стала его женитьба. Его жена любила роскошь, которую он презирал. Она жаждала славы и рукоплесканий, а для него это были ничего не значащие пустяки. Она желала денег и драгоценностей, а он верил в то, что богатство и частная собственность — грех. В течение многих лет она кричала, тиранила, изводила его за то, что он хотел безвозмездно отказаться от своих авторских прав. Она требовала денег, которые он мог получать за свои книги.

    Когда он возражал ей, она устраивала истерики, каталась по полу с флаконом опиума у рта и клялась, что покончит с собой, что бросится в колодец.

    В их жизни были сцены, представляющиеся мне одними из самых патетических в истории. Как я уже сказал, в начале своей супружеской жизни они были несказанно счастливы, но теперь, сорок восемь лет спустя, он с трудом мог ее выносить. Иногда вечером его старая, убитая горем жена, жаждущая любви, приходила, становилась на колени и просила прочитать вслух те изумительные слова любви, которые он писал о ней в своем дневнике пятьдесят лет назад. И когда он читал о тех, навсегда ушедших, счастливых, прекрасных днях, оба плакали. Как резко отличалась жизненная действительность от романтической мечты.

    В конце концов в возрасте 88 лет, Толстой оказался не в состоянии вынести трагического несчастья своей женитьбы, своей семейной жизни, и в снежную октябрьскую ночь 1910 года убежал от своей жены в холод и мрак, сам не зная, куда направляется.

    Одиннадцать дней спустя он скончался на маленькой железнодорожной станции. Перед смертью он требовал, чтобы ее не допускали к нему. Такова была цена, которую графиня Толстая заплатила за свои нападки, жалобы и истерики.

    Читатель может сказать, что у нее было достаточно поводов, чтобы жаловаться. Допустим, но не в этом дело. Вопрос в следующем, помогли ли ее нападки и жалобы или наоборот, бесконечно ухудшили дело.

    «Думаю, я была ненормальной», — вот, что она сказала, когда было уже слишком поздно.” Дейл Карнеги

  3. Анна:

    Прям за Софью Андреевну обидно, чесс слово.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *